Военный фотограф Петр Эндрюс: Я больше не хочу фотографировать войну.

179
Военный фотограф Пётр Эндрюс

Военный фотограф Петр Эндрюс

Петр (Питер) Эндрюс родился в Кано, Нигерия, в 1961 году. Переехал в Польшу в возрасте шести лет. В 1981 году он переехал в Великобританию, а затем в Канаду, где два года изучал фотографию в университете Оттавы.

Петр (Питер) Эндрюс

После работы в ряде национальных газет в Канаде, Петр вернулся в Европу, где работал в Ассошиэйтед Пресс, пока не присоединился к Reuters в Москве в 1991 году.

Сараево, 1995
Сараево, 1994

Четыре года спустя он отправился в Южную Африку, а затем в Сараево, где вместе с покойным Куртом Шорком, как фотографы агентства Reuters были номинированы на Пулитцеровскую премию в номинации за то, что освещал «последнюю бойню» в Сараево, которая произошла 28 августа 1995 года.

Гаити, 1994

Петр вернулся в Йоханнесбург в 1996 году, чтобы стать главным фотографом Южной Африки, а после переезда в Найроби в 1999 году его повысили до должности главного фотографа Восточной и Южной Африки. В 2000 году он вернулся в Варшаву, где стал главным фотографом Reuters в Польше и занимал эту передовую позицию до 2013 года.

Женщина собирает чай на плантации, КЕРИЧО КЕНИЯ 2008

Его передовые задания для Reuters включали освещение конфликтов в Африке, Израиле, Ираке, Афганистане, Чечне, Гаити, бывшей Югославии и бывших советских республиках. В дополнение к репортажам во враждебной обстановке Петр также освещал финалы Кубка мира по футболу в Японии и Германии, летние и зимние Олимпийские игры в Солт-Лейк-Сити, Афинах, Турине и Пекине, а также Кубок Америки в Валенсии и Сан-Франциско и другие виды спорта. События.

В начале 2014 года Петр стал независимым фотографом.

Шон Магуайр (бывший главный корреспондент Reuters Europe) говорил о Питере:

Питер смотрит холодным взглядом и, используя свою чувствительность и профессионализм, может перевести его в образ. Он фотограф первой лиги. Вы можете отправить его в любую точку мира, и вы можете быть уверены, что он принесет очень хороший материал.

Генерал Славомир Петелицкий, основатель элитного польского спецназа ГРОМ.

Мы встретились на Гаити в 1994 году. Место называется Адская дыра. Мы подружились, и он никогда не злоупотреблял этой дружбой. Ни одна из фотографий солдат элитного спецназа никогда не была опубликована без нашего ведома.

Петр (Питер) Эндрюс, всемирно известный фотограф родом из Нигерии, рассказывает в интервью, об опасной и часто недооцененной работе военного фотожурналиста. Он утверждает, что хотя он сделал «много кровавых, драматических фотографий. Он мог сфотографировать 500 тел одновременно. И это ни на что не влияло. Это не имело значения. Мир продолжался».

Видимо, чтобы сделать хороший снимок, нужно максимально приблизиться к объекты съемки. Вы согласны с этим?

— Нет. Расстояние должно быть безопасным для фотографа. Мне также очень нравится фотографировать под широким углом, конечно, не всегда …

Но, на Гаити, в бывшем Советском Союзе, в Африке, Ираке, Афганистане вы очень близко видели все зло, которое там царило. Вы были военным фотожурналистом.

— Мне не нравится, когда меня называют военным фотографом. Все фотографы, время от времени фиксируют конфликт. Военный фотограф … Звучит напыщенно. Но да, я видел много трагедий вблизи.

И ты обещал своей матери, что никогда не будешь посещать горячие точки.

— Я не должен был быть фотографом вообще. Я покинул Польшу в начале восьмидесятых, чтобы путешествовать по миру. Тогда я думал, что это занятие станет «пропуском» для посещения разных стран. Кроме того, мне за это платили. Моя мама работала в Центральном фотографическом агентстве в шестидесятые и семидесятые годы. Она видела много фотографий из зон конфликтов.

— Когда я сказал ей в 1982 году, что хочу стать фотографом, она очень испугалась. В то время Израиль вторгся в Ливан и Бейрут. Моя мама попросила меня пообещать ей, что я не пойду на войну. Я обещал. Я заверил, что запечатлею повседневную жизнь Канады, в которой я тогда жил.

Вас не интересовала война?

— Тогда нет. Я работал в Монреале в Монреаль Газетт. 9 ноября 1989 года туда прибыл Лех Валенса — тогда он еще не был президентом, а был первым руководителем профсоюза «Солидарность». События происходившие тогда в Европе, в том числе «Круглый стол» в Польше (переговоры между властями Польской Народной Республики и оппозиционным профсоюзом «Солидарность») привлек мировые СМИ. Интерес к визиту Валенса был огромен. Я был, вероятно, единственным польскоговорящим человеком в редакции, поэтому мои коллеги попросили меня поговорить с Валенсой. И поэтому вместо того, чтобы фотографировать, я спросил от имени своих коллег и себя, что происходит в Европе.

Литва
Россия, Август 1991
Абхазия, 1993

Этот разговор произвел на вас впечатление?

— Я вернулся в редакцию, и мысли начали беспорядочно кружиться в моей голове. В тот же вечер я был с друзьями в баре и смотрел по телевизору падение Берлинской стены. Я подумал: «Что … что я здесь делаю? Что я делаю в Канаде сейчас, когда система рушится там, где я вырос?». На следующий день или через два дня, я точно не помню, я прилетел в Берлин и сфотографировал остатки происходящего там. Я вернулся в Монреаль. Мой фотоотчет из Берлина был опубликован. И я понял, что больше не могу оставаться в Канаде.

Тогда ты нарушил свое обещание?

— Я обратился в агентство Associated Press. Они сказали, что меня наймут, но при условии, что я немедленно улечу в Советский Союз. Я приземлился в Вильнюсе в 1990 году.

Вы сделали свои первые «военные» фотографии там?

— Я сделал их 11 января 1991 года, когда русские обстреляли Дом печати в Вильнюсе. Моя фотография с этого события появилась на десятках газетных обложек по всему миру. Я стал специалистом по конфликтам в компании и начал работать от своего имени.

Одна из фотографий, сделанных Петром Эндрюсом в Сараево / Петр Эндрюс / Reuters

Вы работали в Москве на агенство Reuters вместе с другими фотографами.

— В середине 1991 года я перешел на Reuters. После отпуска, проведенного в Монреале, я вернулся в Варшаву. Я спал с друзьями, когда в дверь постучал сосед. «Послушайте, — говорит он, — в России военный переворот!» Я спешно собрал свою фототехнику и багаж и улетел в Москву. Мы прибыли туда с командой из шести фотографов.

Борис Ельцин, 1981

— Военный переворот продолжался. Моя первая фотография, которую я сделал на следующий день, была на первой странице International Herald Tribune. Это была фотография нового российского лидера Бориса Ельцина. С этого момента я запечатлел на камеру все конфликты, которые произошли в разваливающемся Советском Союзе. Но я также сделал другие фотографии: репортажи из Сибири, Каспийского моря. В то время я побывал во всем бывшем Советском Союзе.

Борис Ельцин, Дагомыс, Крым, 1992

Ваши фотографии попали на обложки газет по всему миру. Вот когда появляется Bang Bang Club.

— Я покинул Россию и приехал в Южную Африку. Там работал мой друг Дэвид Браухли, который вместе с Кеном Оостербруком, Грегом Мариновичем, Жоао Силвой, Гари Бернаром, Кевином Картером и Джеймсом Нахтвеем образовал Клуб Bang Bang. Я присоединился к ним, и мы стали действительно хорошими друзьями. Каждый день мы были в пригороде Йоханнесбурга, каждый день мы видели насилие и каждый день фотографировали его вместе. Мы сделали много фотографий тогда.

Нельсон Манделла и Каддафи, 1998

Вскоре вы потеряли там своего друга.

— Впервые я встретился лицом к лицу со смертью любимого человека — Кена Оостербрука. Он был убит в 30 метрах от меня. Я помню, что я пошел в больницу, где не мог никого найти. Я вошел в комнату, где стояли носилки, а на них лежало покрытое тело. Только обувь торчала. Я знал, что это обувь Кена.

Бабаушка Бараки Обамы Кения, 2008

Думали ли вы в то время вернуться к фотографированию матчей в Монреале?

— Нет. Я все еще продолжал делать кровавые фотографии. Многие из моих друзей все были убиты. Они умерли, когда делали свою работу. Однако я не думал о том, чтобы бросить эту работы, хотя все больше убеждался, что не существует неуязвимых. Я понимал, что смерть может настигнуть меня в любую секунду.

Петр Эндрюс посетил практически все бывшие советские республики. Баку 1993 / Фото для Восточные новости

Были ли в вашей жизни моменты, когда вы чувствовали, что этот день близок?

— Было много таких моментов. Один из них произошел в Сараево. В тот день я пошел с другом на кофе. Несколько недель в городе ничего не происходило, было спокойно, чувствовался оптимизм. Мы гуляли, фотографировали повседневную жизнь жителей. Нам удалось пройти мимо входа на рынок, мы пришли к собору, когда минометный взрыв взорвался в том месте, где мы были несколькими минутами ранее.

Сараево, 1995
Сараево, 1995
Сараево, 1995

В Ираке, на следующий день после смерти Тараса Процюка, я поехал на джипе. Иракский танк горел вдоль дороги. Танковый батальон двигался впереди меня. Как выяснилось позже, один из первых танкеров бросил гранату в эту горящую машину у дороги. Я спросил капитана, с которым я путешествовал, могу ли я сделать снимки. Он сказал да. Наш автомобиль остановился в 6 метрах от горящего автомобиля. Я начал фотографировать его, я был очень близок, когда вдруг подумал: «здесь что-то не так». Я отступил и вернулся к машине. Танк взлетел в воздух. Внутри был запас боеприпасов … Было много таких опасных ситуаций.

Как вы оказались в клинике боевого стресса?

— Это началось после 20 лет работы.

Вы были в депрессии ?

— Нет. Мои симптомы заключались в том, что там мне было лучше, чем здесь — в обычной жизни. Это было на рубеже 2010 и 2011 годов, когда я вернулся из Афганистана. Я прилетел туда, чтобы сфотографировать, среди прочего работу команды MEDEVAC (авиационная скорая помощь). Так получилось, что неделей ранее мой друг Жуан Силва потерял обе ноги. Это шокировало меня. Я начал задаваться вопросом, имеет ли это все смысл. Но я все равно полетел в Афганистан.

— Я летал с экипажами MEDEVAC шесть часов в день в течение нескольких недель. Выброс адреналина 24 часа. Экипаж приземлялся в местах, где ждала только смерть. Я вернулся в Польшу, но не мог найти свое место в «нормальной» реальности. Тогда я подумал, что ничего привлекательного и важного здесь не происходит.

— Туск, Качиньский … Кому интересно? Это то, что я думал в то время. Тогда мои начальники вызвали меня к себе: «Вы слишком долго возвращаетесь к реальности», — сказали они. Я почувствовал, что мне нужно с кем-то поговорить, и пошел в клинику боевых стрессов в Шазерове в Варшаве. Я провел там шесть недель. Я прошел терапию, которую обычно проводят ветераны или люди, у которых был травматический опыт. Это было очень полезно.

Что изменилось после терапии?

-Я понял, что больше не хочу делать то, что делал. Я думаю, что мои фотографии перестали что-либо вносить. Они ничего не меняют. Хотя мне кажется, что однажды, благодаря фотографии я изменил ход истории. Такова была ситуация в Сараево, когда 28 августа 1995 года я чуть не погиб, когда разразился миномет. Почти 40 человек были убиты. Фотография, которую я сделал во время резни, была на первых страницах многих газет по всему миру. Из-за этой фотографии ко не пришли люди из американского посольства в Сараево.

Это было начало конца войны. Публика видела, что происходит на Балканах. Эти фотографии также были номинированы на Пулитцеровскую премию. Позже я никогда не мог сделать фотографии, которые были бы значимыми для мира как тот снимок. Хотя я сделал много кровавых, драматических фотографий позже. 

Чечня
Кувейт
Израиль

Питер ты показал людям зло, которое происходит в мире. Это важно!

— Вы видите фотографии того, что происходит в Сирии, а затем еще из другого региона. Вы смотрите на дюжину или около того снимков в день. Сегодня передача информации стала настолько быстрой, что вы не можете видеть ситуацию — вы видите просто резню. Эта работа потеряла смысл для меня, так как получатели не могут анализировать происходящее на снимках. Есть бесчисленное количество подобных фотографий — взрывов бомб. И для большинства  — бомба, есть бомба…

Лавина не может быть остановлена. Любой, у кого есть камера и учетная запись Facebook, может сказать: я покажу вам, как это выглядит. Но показывает ли это правду? Я доверяю авторитетным агентствам. Но я не верю всему, что вижу в Facebook или Twitter.

Солдаты ГРОМ научили вас этой осторожности, разуму и хладнокровию?

— Ха, ха Наверное, да. Я думаю, что у нас схожие черты характера. Операторы ГРОМ и я применяем принцип контролируемого риска.

Вы проработали с ГРОМ более 20 лет.

— Да, эта дружба началась в начале девяностых на Гаити.

Вы встретили там полковника Петлицкого. Вы получили разрешение фотографировать, он вам доверял?

Нет. Я получил разрешение, но это заняло гораздо больше времени, чтобы завоевать доверие. Я не подходил к полковнику с требованием: я хочу сфотографировать вас. Я спросил: могу ли я? Я установил условия, которых я придерживался. Я фотографировал там, где мне позволяли, больше нигде. Я показал командиру все фотографии, которые я сделал. Он выбрал те, которые я мог оставить и показать миру. Он взял все остальное. Вот так я и работаю с ГРОМ по сей день.

ГРОМ, 2009
Тренировка, 2011
Спецназ ГРОМ 2011
ГРОМ, Западная Польша 2011

Что ты сейчас фотографируешь, если не конфликты …

Желательно свадьбы. Я хочу фотографировать счастливых людей. Меня как-то спросили: какие фотографии вы делаете? Я немного иронично ответил: натюрморт. Я не хочу делать кровавые фотографии сегодня.

Читайте также: Спортивный фотограф Том Майлз

Больше работ автора смотрите на сайте

Насколько полезным был этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить статью!

Средний рейтинг / 5. Количество голосов: